Троицкая береза. Дерево на Троицу

Повсеместно пространство, освоенное человеком, украшалось березами и березовыми ветками (Троицкая зелень). К продуцирующей, живительной силе березы приобщались и через березовые венки: в Троицу их носили в основном девушки и молодые женщины, в некоторых местах их надевали на животных (Троицкий венок).

В период троицких праздников (Семик-Троица) береза, по представлениям русских крестьян, была связана с миром предков (Троицкая суббота). По поверьям жителей Дмитровского края Московской губ. на Троицу в ветви берез, украшавших избы, вселяются души умерших родственников. В Псковской губ. считают, что "у березок (установленных около домов) родители стоят". В связи с этим интересно и выражение, бытовавшее в Калужской губ., здесь об умирающем человеке говорили - "в березки собирается".

Береза считалась и излюбленным деревом русалок (умерших девушек и некрещеных детей), которые появлялись только на русальной неделе:
"У варот бяреза
Зилина стыяла
Ветьтикым махала;
На той на бярезе
Русалка сядела…"
(смоленск.; Зеленин Д.К. 1916. С. 163).

Крестьяне Тульской губ. полагали, что пока русалки пребывают на земле, они живут на плакучих березах, качаются на их ветвях или сидят под деревом; в Смоленской губ. для качания русалок предназначались специально переплетенные ветви берез (Завивание берез). Около завитых берез в Троицу появляются и другие мифологические персонажи, например, шишиги (владимирск.).

В весенне-летних обрядах, также как в поверьях, фольклорных текстах, береза является символом женского начала. В это время девушки и женщины относились к ней, как к своей покровительнице. С березой кумились (Кумление), просили у нее доли, кормили ее, посвящали в свои тайны, обращались к ней с пожеланиями, умывались ее соком для красоты и здоровья. В Костромской губ. верили, что, если сесть в тень троицкой березки, загадав желание, - оно обязательно исполнится, а если сесть первой в тень завитой березы, то выйдешь замуж в текущем году. Существует предположение, что в образе березы женщины и девушки обращаются к божеству-прародительнице, которое и наделяет их потомством. Некоторые исследователи в образе женского божества, представленного в троицко-семицких обрядах в облике ритуального дерева - березы, видят черты Богородицы (Денисова И.М. 1985. С. 162).

Ритуальные действия с троицкой березкой, составлявшие непременный элемент празднования Семика-Троицы, были распространены в основном в центральных, поволжских, сибирских губерниях России. Традиционно основная обрядовая функция закреплялась за женской частью населения - девушками и молодыми замужними женщинами. В ряде мест в обрядах с троицкой березкой принимали участие и парни, а также представители других половозрастных групп.

Для изготовления троицкой березки дерево обычно выбирали заранее. Девушки шли в лес и присматривали молодую, сочную, кудрявую березу с длинными ветками или с двумя вершинами. Иногда ее отмечали каким-либо знаком, например, "заламывали" верхушку, т.е. надламывали. В ряде мест около нее водили хороводы. В назначенный день отмеченное дерево срубали или выкапывали с корнем, в некоторых случаях отламывали/отрубали самую густую и красивую ветвь (рязанск., симбирск.). Объектом вырубания нередко становилось то же дерево, ветви которого заплетали в Семик или предшествующий ему период (см. Завивание берез). Так, во Владимирской губ., вырубали завитую березу (в Троицу), а в Нижегородской - только что развитую (в Духов день). В Сибири для троицкой березки выбирали исключительно свежее и нетронутое дерево. По обычаю омских крестьян рубкой обрядового деревца занимались парни, а девушки только присутствовали при этом.

Срубленную березку тут же в лесу, в роще, на близлежащих полянах и лужайках, или, после перенесения в поселение, на улице или в чьем-нибудь доме украшали. В ряде мест деревце сначала наряжали, а затем вырубали. Украшениями служили предметы девичьего костюма: ленты, платки, пояса, бисер, бусы, косники, венки, снятые иногда непосредственно с участниц, а также заготовленные заранее нитки, лоскуты, травы, цветы, конфеты и козули - ритуальная выпечка в виде веночка. Все это девушки вешали на дерево или привязывали к его ветвям и к стволу. У русского населения Забайкалья было принято укреплять пояса на вершине дерева. В Костромской губ. поясом охватывали ствол березы у самого корня, а к вершине привязывались ленты. Количество лент определялось числом девушек, собравшихся около деревца, или числом их родственников, привязывая ленту девушка загадывала на будущее: на свое или близких людей. В Ростовском у. Ярославской губ. существовал обычай "убанчивать" березку так же, как и свадебное деревце "девичью красоту", в котором видели символ девичества. В южной Сибири березку следовало нарядить так, чтоб ни одного листочка не было видно.

Троицкая березка могла представлять собой антропоморфную фигуру. В Енисейской и Иркутской губ. срубленное дерево наряжали "в самолучшо девичье платье, приплетали … из кудели косу, украшали "королькам" (бусами); при этом девушки припевали:
"Елья, елья-березонька,
Елья кудревата!
Задумал пан женитися
На душе на красной девице,
На березе, на сестрице".
(Макаренко А.А. 1993. С. 110).

В Тюменском у. Тобольской губ. две вершины березы свивали венком и на образовавшуюся "голову" надевали кокошник или платок; две ветви отводили в качестве рук, надевали кофту, юбку и фартук, наряд дополнялся лентами, бусами и полевыми цветами. В ряде локальных традиций в основе троицкую березку изготавливали из двух или более деревьев. В некоторых местах Сибири наряжали две березки: одну девкой, другую - парнем.

С украшенным деревцем - троицкой березкой - девушки и молодые женщины совершали хождения вокруг полей или по полям, в рощи, вокруг деревень, по улицам поселений, около домов. Во многих местах соблюдался обычай при обходе заходить в дома участниц обряда; крестьяне Тобольской губ. говорили, что "березка" к девушкам в гости ходит (очередь устанавливалась заранее).

В Сибири девушки на время обходов разделялись на группы по 10-15 человек - "вьюны", каждая из которых имела свое ритуальное дерево, или даже два. Как правило, березку носила одна из участниц обхода. В Костромской и Рязанской губ. это была девушка-подкумок/подкумыш, которой не хватило пары при кумлении. В Тобольской губ. выбирали девочку 10-12 лет, славившуюся веселым характером и умением плясать. Она подлезала березке "под юбку, брала ее за ствол и двигалась впереди хоровода: получалось впечатление, что березка идет и пляшет сама" (Соколова В.К. 1979. С. 193). В ходе шествия девочку с березкой поддерживали под руки две взрослые девушки.

У русских поселенцев Забайкалья деревце сначала держала девушка, затем молодка, живущая первый год замужем, и, наконец, девочка-подросток. Троицкую березку могли носить девушка и парень вместе. В ряде мест для ношения березки приглашали парня или мальчика, а в Барнауле - пожилую женщину. В Нижегородской губ. девушку или парня, шествующих с березкой рядили в "шутовской наряд барабанщика". Участники шествия двигались парами или хороводом, окружая березку со всех сторон. В Костромской губ. каждая участница хоровода должна была держаться за свою ленту, привязанную к вершине дерева; при этом они кружились вокруг березки, вращая таким образом и ее.

Во время обходов исполнялись песни магического характера. Шествия по полям сопровождались песнями-заклинаниями на урожай; в них подчеркивалась продуцирующая роль девушек и молодых женщин, совершавших хождения.
"Ой, где девки шли, там и рожь густа,
Ой, где вдовы шли, там трава росла,
Что трава росла высока, зелена;
Где молодушки шли, там цветы цветут,
Ну цветут цветы по всей улице да по бережку,
Что по бережку, под кусточкам".
(смоленск.; Некрылова А.Ф. 1989. С. 473).

Обходы домов сопровождались, как правило, пением песен колядного типа. "Вьюны" девушек подходили к каждому дому и пели под его окнами:
"Дай нам шильцо да мыльцо
Белое белильцо
Да зеркало,
Копейку да денежку -
За красную девушку!
Ой, дид - ладо!
Семика честного яичницу!"
(Земцовский И.И. 1973. С. 42).

Парни, как правило, сопровождали шествия девушек в том случае, когда они принимали характер молодежного гулянья.

Повсеместно троицкая березка символизировала центр праздничного гулянья. Около обрядового деревца собиралась молодежь, пели песни, водили хороводы, устраивали пляски и игры. Нередко в них принимали участие и люди старшего возраста; в большинстве случаев они наблюдали за молодежью со стороны.

На время троицких гуляний березку обычно устанавливали в лесу, в ржаном поле, на поляне, в центре поселения, во дворе, в огороде, в жилом доме, у реки, - нередко там, где проходили традиционные весенне-летние собрания молодежи. Время установления варьирует по местностям: ставили в Семик или в Троицу, сразу после срубания, после украшения, после обходов, непосредственно перед ритуальным уничтожением. Иногда игровые песни, пляски и хороводы сопровождали шествия с троицкой березкой. В репертуар входили песни, посвященные березе; ее чествовали наряду с девушками, т.к. Троица считалась праздником и березки и девушек:
"Не радуйся клен
Да ясення:
Не к цебе идуць
Дзевки красныя…
Ты радуйся, белая береза:
К цебе идуць
Дзевки красныя,
Цебе несуць
Яешни смащные,
Горилку горькую
Скрипку звонкую".
(смоленск.; Зеленин Д.К. 1916. С. 263-264).

"Березонька белая,
Березонька кудрявая
На чем приехала?
На ковре, на золоте,
На атласе, на бархате.
У кого же ты гостила?
У отца, у матери,
У роду, у племени,
У красных девушек.
Хотят березоньку срубить,
И ее в речке утопить".
(Обрядовая поэзия. 1989. С. 253. № 391).

"Березынька кудрявая,
Кудрявая, моложавая.
Под тобой, березынька,
Все не мак цветет,
Под тобой, березынька,
Не огонь горит,
Не мак цветет -
Красны девушки
В хороводе стоят,
Про тебя, березынька,
Все песни поют".
(московск.; Обрядовая поэзия 1989. С. 258. № 398).

В летописных записях за 1432 год говорится о неистовых плясках, устраиваемых около берез; их участницы, по словам летописца, были превращены "в камни молнией из налетевшей тучи". Такой характер увеселений сохранялся на протяжении веков. В Тюменском у. Тобольской губ. во время хороводного шествия из леса в деревню "березка" под пение "проголосных" (протяжных) песен медленно ходила по кругу, потом, когда переходили к плясовым песням, стиль хоровода резко менялся: "в круг влетают в бешенной пляске пары, а с ними пляшет и неистово вертится "березка"". В Чухломском у. Костромской губ. хождения с троицкой березкой сопровождались молодежными играми. С последними словами песни "Александровская береза", исполняемой обыкновенно шествующими, - "выбирай молодца" - каждая из участниц по очереди протягивала руку или венок плясавшему рядом парню и обходила с ним в пляске вокруг украшенной березки (см. Троицкий венок).

Главные действующие лица хороводов и игр нередко находились под установленной троицкой березкой: у русских Забайкалья это девушка-"столб", во Владимирской губ. -девушка-"олень", обозначенная венком.

Около троицких березок устраивали и ритуальную трапезу, основным блюдом которой были яйца и яичница. Продукты собирались в складчину или по домам односельчан. Так, требование яиц или яичницы звучало в песнях, которые исполнялись девушками во время обхода домов; по традиции хозяева обязательно отдаривали их яйцами.

Обрядовую трапезу устраивали обычно под установленной березой в роще, в озимых полях, на улице поселений, а также в домах. В некоторых районах Сибири около березки девушки раскладывали печеные яйца, лепешки и пироги, а яичницу готовили тут же из принесенных сырых яиц. Близ Углича во время трапезы части яичницы и варенные яйца кидали в рожь, "чтобы она кормилица лучше уродилася". К установленной на улице березке ставили столы, приносили самовар и различные угощения. В Гороховецком у. Владимирской губ. в застолье участвовали только замужние женщины, поэтому день носил название бабьего праздника. В Саратовской губ. изготовленные кушанья - яичницу, пироги, лепешки, лапшу, курник, пшенники, похлебку из домашней птицы - во время ритуальных действий со срубленной березкой держали в руках специально приглашенные мальчики, стоявшие в стороне; сама трапеза происходила в лесу, куда отправлялись позднее.

Об обычае ритуального кормления троицкого деревца упоминается в челобитной нижегородских священников: "жены и девицы приносили в жертву березам пироги, каши и яичницы". Традиционно он включался в девичью трапезу. В Шарьинском р-не Костромской обл. первую ложку каши давали березе, а потом ели сами, также поступали с яичницей и пирогами. Кроме этого на земле около березки оставляли также "куличики", "козули" - ритуальную выпечку, в центре которой часто запекались яйца. Обычай кормления березы соблюдался и в поселениях, расположенных на реке Тавде. Здесь хозяева, приглашая обходчиков в избу, обращались сначала к березке: "Белая Березынька, милости просим к нам в гости (с поклоном), не побрезгуй нашим хлебом-солью". Потом ко всем остальным: "Красны девушки, добры молодцы, заходите". Березку ставили в передний угол перед накрытым столом, на котором было расставлено угощение для нее - по кусочку от всех блюд, стакан пива или рюмка вина; девушка-хозяйка приглашала сначала березку, а потом и всех присутствующих попить-поесть, чем Бог послал. Оставляя березку на время одну в доме, перед ней снова ставили накрытый стол с кушаньями.

В некоторых местах троицкую березку принято было оставлять на ночь, или на какое-нибудь время в одном из жилых или хозяйственных помещений. В Кежемской и Пичугской вол. Енисейского у. после гуляний в Семик, березку-"гостейку" ставили в "подклеть" или в "анбар", принадлежащий одной из девушек, и снова выносили на улицу в Троицу. В течение этих дней девушки и парни приходили проведывать березку, устраивали рядом хороводы и пели песни. В Тюменском у. Тобольской губ. троицкую березку оставляли в доме, который оказывался последним при обходе, или относили на сохранение к бобылке.

По окончании праздника, в Троицу или в Духов день, троицкую березку относили к месту ритуального уничтожения: в лес, в ржаное поле, к реке. Обряд проводов был описан в протоколе Святейшего Синода 1741 года: "а оные безчинники в толь великий и святой день (Духов день) вместо подобающего благоговения вышеупомянутые березки износя из домов своих, аки бы некую вещь честную, с немалым людства собранием провожают по подобию елинских пиршеств … в леса…с великой скачкою и пляскою… и с нелепым криком" (Цит. по: Живая Старина, 1890. Отд. 2. С. 34). В Саратовской губ. с троицкой березкой прощались в Семик, перед завиванием берез. Одна из девиц подходила к деревцу, установленному посреди двора, опрокидывала горшок с водой, поставленный под ним, затем выдергивала березку, бросала её на землю и запевала:
"Разыгрался Никин конь,
Сломил тычину серебряную
Бранской староста, отворяй ворота,
Пускай девушек гулять во луга!"
(Обрядовая поэзия. 1989. С. №.).

Предварительно троицкую березку, как правило, разряжали: снимали с нее все украшения, иногда оставляя одну красную ленту (костромск.). Во Владимирской губ. с разряженной березы каждый из участников отламывал по прутику. В Костромской губ. с дерева обламывали веточки с ленточками. По описанию очевидцев во время проводов березку "тащили к реке, как преступника"; молодежь шествовала "по улице целой толпой", и каждый участник старался ухватится за какой-нибудь сучок.

В локальных традициях существовали разные варианты уничтожения троицкой березки: её оставляли в лесу или в ржаном поле, топили в реке, сжигали в печке (ярославск.) или на улице (калужск.). В Тюменском у. Тобольской губ. обряд потопления носил название "отпевания" березки. Поклонившись деревцу, молодежь выносила его из дома и отправлялась к реке, исполняя "проголосные" песни, которые по мере продвижения становились все печальнее и печальнее; под жалобное пение подруг девочка, носившая березку в течение праздника, бросала её в воду. Во Владимирской губ. провожающие кричали в этот момент: "Тони, Семик, топи сердитых мужей!". На Смоленщине бросание в реку осмыслялось как возрождение березы, оно сопровождалось словами песни: "Стань, береза, по-старому, как стояла!". В Барнауле, когда шествие достигало реки, молодежь толкала женщину с березкой в воду на неглубокое место. Через некоторое время женщина выходила из воды, ей подносили вина, и все вместе с плясками и песнями возвращались обратно.

Ритуальное уничтожение троицкого деревца имело магическое значение: березка оставленная во ржи должна была охранять поле от града, заморозков и червей; а березка, брошенная в воду должна была обеспечить достаточное количество влаги на все лето.

Ритуал потопления троицкой березки связан в некоторых местах с гаданиями. По движению деревца судили о судьбе девушки, бросившей его в воду. Если береза сразу начинала погружаться, то полагали, что эта девушка не проживет и года. Местами вслед за троицкой березой пускали по реке веточки с ленточками, завязанными на родственников, или венки и гадали по ним: плывет - к добру, тонет - к беде (см. Троицкий венок, Троицкая зелень). Продолжение

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *